— Даже не надейся, — ответила Бри. — Ты же знаешь, что я думаю об этих старых, хрупких перилах

— Тогда увидимся позже, — сказал Робби.

Бри и Робби пошли через главный вход, а мы с Хантером направились к боковой лестнице. Я улыбалась, когда мы шли по проходу к моим любимым местам в передней части балкона. Глядя сверху на театр, я заметила, что в основной части зала было довольно много. Но балкон был полностью пуст. Мы устроились на своих местах как раз тогда, когда включились титры перед фильмом. Хантер положил руку на спинку моего кресла, и я прислонилась к нему, почему-то ощущая, как будто мы сентиментальная пара из пятидесятых.

— Между прочим, о чем это фильм? Прошептал Хантер, когда название мелькнуло на экране пламенными буквами.

— О кучке дерущихся парней, — ответила я.

— Ах. Мило. — Хантер откинулся на спинку кресла.

Приблизительно двадцать минут спустя, я стала замечать, что ему как-то не по себе. Он переместился налево, затем направо, потом убрал свою руку со спинки моего кресла и вцепился в подлокотник.

— Ты в порядке? — прошептала я. Хантер не ответил. Я обернулась посмотреть на него и ахнула. Его лицо, осветленное мерцанием разных теней с киноэкрана, было мертвенно бледным, рот открывался и закрывался, как будто он пытался что-то сказать, но не мог произнести и слова. Мое сердце забилось сильнее, когда Хантер сожмурил глаза и тяжело вдохнул. Я схватила его за руку и едва не упала под весом некой невидимой силы. Волна за волной чувства нахлынули меня — отчаянье, мука, тоска, сожаление, страх. Глубокий страх. Ощущения были настолько сильны, что я подумала, что они могут переполнить меня, разрываясь у меня внутри.

И вдруг поток чувств остановился. Хантер вяло опустился на свое место. Все закончилось.

Я устало откинулась на спинку своего кресла и начала слушать, как дышит Хантер — или же свое собственное дыхание?